Поддержать
22 декабря 2025 года президент Италии Серджо Маттарелла подписал указ о помиловании 77-летнего Франко Чиони — человека, чей отчаянный шаг стал центром национальной дискуссии о границах милосердия. Чиони прекратил страдания своей неизлечимо больной жены, с которой прожил полстолетия, выбрав для нее легкую смерть, а для себя — бремя вины. Поражает то, что за год до этого Паоло Соррентино начал снимать «Благодать» (La grazia), где выдуманный президент встает перед идентичным выбором. ZN.UA рассказывает, как реальность не просто догнала кино, но и подтвердила пророческую точность режиссера.
Апология промедления
«Бюрократия должна быть медленной. В этом ее смысл: дать людям время подумать». Эта реплика появляется в первые минуты фильма «Благодать» и сразу становится этическим камертоном всей ленты. Мариано де Сантис, выдуманный президент Италии в исполнении Тони Сервилло, произносит ее с такой конституционной мягкостью, что зритель почти не замечает провокацию. В мире, где политические решения принимают за секунды в Твиттере, а популисты соревнуются в скорости реакций, Соррентино предлагает экранную апологию промедления. Это не слабость, а позиция.
.jpg)
За последние пятнадцать лет тандем Соррентино—Сервилло исследовал все оттенки итальянской власти. В «Удивительном» (Il Divo) в 2008 году актер воплотил Джулио Андреотти — семикратного премьера, чья карьера переплелась с мафиозными убийствами и политическими заговорами. В «Сильвио и другие» (Loro) в 2018-м он стал Сильвио Берлускони — медиамагнатом, для которого коррупция была бизнес-моделью, а политика — продолжением шоу-бизнеса. Между ними — оскароносная «Большая красота» (La grande bellezza), декадентский фильм о римском журналисте, растерявшем жизнь среди вечеринок. Каждый раз Сервилло играл людей, которые манипулируют системой. На этот раз система манипулирует им.
Мариано де Сантис — антипод всех прежних персонажей Сервилло. Он не коррумпирован, не циничен, не прагматичен до жестокости. Его прозвище — Железобетон (Cemento armato), президент, слишком склонный к осторожности и рефлексии. За шесть месяцев до окончания семилетнего мандата он стоит перед решениями, которые определят его наследие. Параллельно пытается узнать, кто был любовником его покойной жены сорок лет назад. Прошлое не отпускает даже тех, кто имеет власть над будущим.
Этот сюжет мог бы стать материалом для телевизионной мелодрамы. Но Соррентино превращает его в философский трактат о природе решений. Режиссер, известный своим визуальным барокко (вспомним оргастические вечеринки «Большой красоты» или неаполитанский гедонизм «Партенопы») неожиданно выбирает аскетизм. Оператор Дария Д’Антонио, работавшая с ним над тремя последними фильмами, снимает коридоры Квиринальского дворца (официальной резиденции президентов Италии) так, будто это кельи бенедиктинского монастыря. Цветная палитра приглушенная, почти рембрандтовская: теплые тени, золотистый свет сквозь тяжелые шторы, серое небо над Римом. Кадры подчеркнуто статичные.
Тони Сервилло, восемь раз работавший с Соррентино, играет с минималистической точностью, которая резко контрастирует с его предыдущими ролями. Андреотти был маской — застывшим лицом, за которым скрывались десятилетия заговоров. Берлускони — карикатурой, гротескным воплощением итальянского эгоизма. Джеп Гамбарделла из «Большой красоты» — декадентским фланером, растерявшим жизнь между коктейлями. Де Сантис же — уставший от своей непоколебимости. На Венецианском кинофестивале в 2025 году Тони Сервилло вручили Кубок Вольпи за эту роль.
Соррентино против Мелони: как «Благодать» рассердила консерваторов и завоевала Венецию
Хотя Соррентино отрицает любые прямые параллели, для знатоков итальянской политики реальный прототип главного героя очевиден. Речь идет о Серджо Маттарелле — двенадцатом президенте Италии, который возглавляет государство с 2015 года и является рекордсменом по длительности правления в истории республики. Как и выдуманный де Сантис, он католик, юрист по образованию, вдовец с дочерью-юристом. Маттарелла — сицилиец из Палермо, выпускник Римского университета Ла Сапьенца. Его брата Пьерсанти, в 1980 году занимавшего должность президента регионального правительства Сицилии, застрелили на глазах у семьи. Убийство заказала мафия «Коза ностра». После этой трагедии Маттарелла покинул академическую карьеру юриста и ушел в политику. Эта биографическая травма незаметно, но ощутимо резонирует в фильме: де Сантис тоже человек, который пришел к власти через утрату.
В Италии президент республики — гарант конституции, посредник между ветвями власти, символ национального единства. Его полномочия большей частью церемониальные: принимать иностранных гостей, награждать орденами, подписывать законы. Но в моменты политических кризисов — а Италия переживает их регулярно — именно президент становится арбитром. Он назначает премьер-министра, распускает парламент, имеет право ветировать законопроекты. И имеет право грации (grazia). Это юридический термин, который означает президентское помилование конкретного лица. Именно отсюда название фильма. Но grazia — это еще и «благодать» в религиозном смысле. Двойное значение не случайность, а ключ.
Тема эвтаназии в Италии — политический минный полигон. В 2022 году Конституционный суд отклонил референдум о легализации смерти по согласию, признав его несовместимым с конституционной защитой человеческой жизни. Вместе с тем решение 2019 года позволило оказывать медпомощь в суициде при строгих условиях. Опросы показывают, что 74% итальянцев поддерживают легализацию эвтаназии, и активнее всех эту идею разделяет молодежь. Но парламент не может принять закон: руководящая коалиция Джорджи Мелони, которую поддерживают консервативные католические круги, блокирует любые инициативы.
Консерваторы в дредах и либералы во дворцах
Соррентино добавляет еще один уровень сложности из-за двух дел о помиловании. Кристиано Арпа — любимый учитель, убивший жену, которая страдала деменцией и уже не узнавала его. Иза Рокка — молодая женщина, которая зарезала мужа-насильника во сне после лет побоев. Оба дела имеют реальные аналоги.
Как президент решает, кого помиловать? Где проходит грань между убийством и освобождением от страданий? Имеет ли значение гендер жертвы и преступника? Есть ли разница между тем, кто убивает из любви, и тем, кто убивает защищаясь? Соррентино не дает ответов — он показывает процесс. Де Сантис читает материалы дел, посещает заключенных, спорит с дочерью Доротеей (Анна Ферцетти), которая лоббирует закон об эвтаназии. Одна из сцен — визит де Сантиса в тюрьму, где он садится в общей очереди посетителей, среди простых людей, которые пришли к своим родственникам. Никто не встает и не аплодирует. Президент — просто еще один гражданин, который ждет.
Соррентино, автор сериалов «Молодой Папа» и «Новый Папа», снова обращается к Ватикану, но на этот раз подрывает ожидания радикально. Понтифик в «Благодати» — темнокожий мужчина с седыми дредами и серебристой сережкой, передвигающийся по садам Ватикана на мотороллере. Ивуарийско-итальянский актер Руфин До Зеенуен играет его с таким спокойным авторитетом, что абсурдность образа превращается в духовную самоочевидность. «Ложь — для сельских священников», — говорит он. «Бог дает нам вопросы, а не ответы». А потом предостерегает де Сантиса от подписания закона об эвтаназии. Этот Папа — консерватор в прогрессивной оболочке.
В мире, где политики культивируют образы «модерности» ради электорального капитала, Соррентино напоминает: идентичность — не идеология. Образ чернокожего Папы с дредами — не утопия и не фантастика. Это инверсия ожиданий, которая заставляет зрителя проверить свои предубеждения. Чернокожий Папа не является автоматически либералом. Железобетонный президент не является автоматически консерватором.
Отдельное внимание стоит уделить музыкальному решению. Де Сантис — пожилой человек, который слушает итальянский рэп. Конкретно — треки репера Guè (Козимо Финне), который появляется в фильме как камео. В сцене, балансирующей между смешным и трогательным, президент учит наизусть текст песни и декламирует ее кирасиру — элитному кавалеристу, который принадлежит к личной охране главы государства. Де Сантис ищет leggerezza — легкости, о которой говорит ему Папа. Он устал от тяжести своих решений и находит облегчение в чужом ритме.
В финальной сцене де Сантис соглашается на интервью для Vogue, которое отказывался давать в начале фильма. Журналистка спрашивает о его стиле, одежде, любимых брендах. Но вместо того, чтобы говорить о себе, он описывает гардероб покойной жены Авроры — что она носила, как выглядела в каждом платье, почему он до сих пор хранит ее вещи. Это не сентиментальность, а благодать. Способность видеть красоту в том, что уже прошло, и мужество признать, что некоторые вопросы остаются без ответов.
«Благодать — это красота сомнения», — говорит де Сантис в одном из монологов. Паоло Соррентино мог бы подписаться под этим определением. Он снял фильм, который не боится быть медленным, оставлять зрителя без катарсиса или показывать политика как человека, а не функцию.
«Благодать» Паоло Соррентино в кинотеатрах — с сегодняшнего дня.
Следить в Телеграмме
Войти с помощью Facebook
Войти с помощью Twitter
Войти с помощью Google