Классическая христианская концепция «справедливой войны» не запрещает использование искусственного интеллекта и автономных боевых систем, а США обязаны в первую очередь создать передовой технологический арсенал для сдерживания агрессии со стороны России и Китая. Об этом в своей колонке в Washington Post заявили основатель оборонной компании Anduril Industries Трей Стивенс и партнер венчурного фонда Andreessen Horowitz Кэтрин Бойл.
Авторы материала, являющиеся практикующими христианами, убеждают, что ИИ-оружие в руках демократического мира является этичным, поскольку позволяет вести высокоточные боевые действия вместо слепых массированных ударов, защищая жизни как гражданских, так и военных. По их мнению, традиционные религиозные принципы (соразмерность, благие намерения, законная власть и крайняя мера) адаптируются к новым технологиям так же, как это было после появления пулеметов Гатлинга или атомной бомбы.
«Христианский реализм укоренился после того, как атомные бомбы положили конец Второй мировой войне. В каждую эпоху элементы теории справедливой войны адаптировались для установления принципов применения нового вооружения. Это не менее актуально и сегодня», — — подчеркивают Стивенс и Бойл. Они добавляют, что администрация Дональда Трампа уже усиливает правовые механизмы контроля, а недавний национальный меморандум США четко фиксирует «неразрывную цепочку командования и подотчетности» человека при развертывании систем искусственного интеллекта.
Статья представляет собой заочную полемику с Папой Римским Львом XIV, который призывал к «диалогу», «дипломатии» и «прощению» вместо технологической гонки вооружений. Технологические лидеры подчеркивают, что Россия и Китай полностью игнорируют подобные призывы, а история прошлого века доказала провал политики разрядки, которая привела к появлению массовых убийц и порабощению Европы советским режимом.
«Нет никаких доказательств того, что Владимир Путин, Си Цзиньпин или Корпус стражей исламской революции с этим согласны», — отмечают авторы, приводя примеры практического применения автономных систем. В частности, речь идет о защите американских систем ПВО от массированных налетов иранских беспилотников или об использовании автономных подводных лодок, беспилотных истребителей и дронов-камикадзе для отражения потенциального вторжения КНР на Тайвань.
По данным авторов, Пекин интегрирует ИИ в вооруженные силы с 2011 года и планирует опередить США с помощью крупных языковых моделей, автономных самолетов и роботизированных собак с пулеметами. В то же время Москва уже создает беспилотники, способные самостоятельно выбирать цели на поле боя.
В то время как американские IT-гиганты вроде Google, Microsoft или Anthropic годами бойкотировали или выступали против контрактов с Пентагоном, противники США получили значительное преимущество.
Эксперты приходят к выводу, что никакие призывы к пацифизму не остановят диктаторов, а отказ Запада от ИИ-технологий не принесет мира. «Если США не смогут создавать лучше и быстрее, они не унаследуют мир без войны. Они унаследуют мир, где противники будут вести войну на своих условиях —, используя технологии, оторванные от человеческого суждения и подотчетности, именно так, как справедливо опасаются Папа и другие», — — заключают авторы.
Дискуссия о моральных границах применения искусственного интеллекта в войне в США продолжается уже несколько месяцев. Администрация Дональда Трампа добивается более широкого использования ИИ в военной сфере: Пентагон ослабил ограничения на военное использование моделей, а также сообщил о том, как семь технологических компаний заключили соглашения о работе с секретными сетями Минобороны США.
В то же время не все разработчики поддерживают такой подход. В частности, компания Anthropic отказалась разрешить использование своих моделей для автономного оружия, что привело к открытому конфликту с Пентагоном. Почему этот спор выходит далеко за пределы бизнеса и фактически определяет будущие правила ведения войн, говорится в статье «Пентагон и Claude: что за кулисами конфликта?» заведующего научной лабораторией иммерсивных технологий и права Института информации, безопасности и права НАПрН Украины Алексея Костенко.
