США в ходе переговоров с Ираном отказались от своих «красных линий» — анализ The Guardian

Только человек с беспрецедентным незнанием истории, такой как Дональд Трамп, мог подписать американское мирное соглашение с Ираном в Версале — месте, которое давно стало символом национального унижения. И только человек с таким чувством юмора, как Эмманюэль Макрон, мог бы предложить именно эту локацию. Об этом пишет Патрик Винтур, редактор по дипломатическим вопросам в газете The Guardian.

Трампа легко представить в роли униженного немецкого дипломата графа Ульриха фон Брокдорффа-Ранцау. В конце концов, Версальский договор основывался на 14 пунктах — так же, как и нынешний меморандум о взаимопонимании между США и Ираном содержит 14 положений.

Однако этот меморандум не является документом о полной капитуляции. Он скорее представляет собой признание того, что Соединенные Штаты не смогли достичь путем войны тех целей, которые ставили перед собой.

Если сравнить текст меморандума и заявления Трампа на его часовой пресс-конференции во время саммита G7 с американскими предложениями, которые Вашингтон выдвинул Ирану в 2025 году, можно увидеть, насколько существенно США отступили от своих первоначальных требований. Одна за другой бывшие «красные линии» были стерты.

Американский проект 2025 года был представлен непосредственно перед тем, как Израиль при поддержке США начал 12-дневную войну против Ирана, кульминацией которой стали удары по иранским ядерным объектам.

Тогда Вашингтон требовал, чтобы Иран полностью отказался от собственных возможностей по обогащению урана, за исключением минимальных объемов для медицинских и сельскохозяйственных нужд. Все ядерное топливо должно было поставляться из-за рубежа. Запасы обогащенного урана должны были быть немедленно вывезены из страны после подписания соглашения. Весь имеющийся материал должен был быть разбавлен до уровня 3,67%. Кроме того, Иран не имел права строить новые объекты по обогащению урана и должен был демонтировать все программы, связанные с его переработкой.

Взамен предполагалось создание консорциума с участием Ирана, США и стран Персидского залива, который осуществлял бы обогащение за пределами иранской территории.

Однако во время саммита G7 в Эвиане Трамп фактически признал право Ирана продолжать обогащение урана. Он заявил, что Тегеран не может быть лишен такой возможности, поскольку другие государства региона также имеют собственные ядерные программы.

Президент США также отметил, что нет необходимости спешить с ликвидацией или разбавлением запасов высокообогащенного урана. Американские чиновники подтвердили, что эти материалы могут быть разбавлены непосредственно на территории Ирана под контролем МАГАТЭ, если уровень обогащения будет снижен до 3,67%.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Хаменеи запретил вывозить обогащенный уран из Ирана

На практике реализация предусмотренного меморандумом немедленного ослабления ограничений на экспорт иранской нефти потребует выдачи разрешений не только на сами поставки, но и на сопутствующие финансовые услуги:  банковские операции, страхование и транспортировку.

Бывший сотрудник Министерства финансов США Миад Малеки, в настоящее время старший научный сотрудник аналитического центра Foundation for Defense of Democracies, считает, что расширение разрешений на финансовые операции фактически подорвет основу американских нефтяных и финансовых санкций против Ирана.

По его словам, это один из самых мощных рычагов экономического давления США на иранский режим, если не считать морскую блокаду.

Дальнейшее ослабление санкций, которое может произойти только после завершения ядерных переговоров и достижения взаимоприемлемого результата, коснется как первичных, так и вторичных американских санкций, а также ограничений ООН.

Если это будет реализовано, речь пойдет о самой масштабной трансформации отношений между США и Ираном со времени Исламской революции 1979 года.

С американской точки зрения ситуацию еще более усложняет то, что все эти уступки были сделаны в попытке восстановить судоходство через Ормузский пролив — маршрут, который был открыт до начала войны. Но даже этот результат пока не гарантирован.

Текст меморандума свидетельствует, что режим свободного судоходства может завершиться уже через 60 дней. После этого Иран планирует начать консультации с Оманом относительно будущего управления проливом и организации морских услуг с участием других государств Персидского залива.

Отдельным пунктом документа является создание фонда восстановления Иранав размере 350 миллиардов долларов. США заявили о намерении содействовать его формированию, но не планируют вносить собственный финансовый вклад.

Чтобы собрать такую сумму — примерно эквивалентную экономическим потерям Ирана от войны — страны Персидского залива должны были бы продемонстрировать исключительную снисходительность по отношению к государству, которое недавно атаковало их отели, военные базы и фактически парализовала их экономическую деятельность.

Даже размораживание 24 миллиардов долларов иранских активов за рубежом вряд ли сможет существенно решить глубокие экономические проблемы страны.

Сравнивая нынешнее соглашение с ядерной сделкой 2015 года, заключенной при президенте Бараке Обаме, многие участники переговоров подчеркивают, что это совершенно разные документы и разные исторические обстоятельства.

Отчасти это объясняется тем, что иранская ядерная инфраструктура после войны понесла значительные повреждения.

Но главное отличие заключается в другом. Соглашение 2015 года было полноценным документом по контролю над вооружениями. Нынешний меморандум является лишь рамочным документом, открывающим путь к новым переговорам. Они могут завершиться как тупиком, так и договоренностью, очень похожей на соглашение 2015 года.

Помимо повторения иранского заявления о том, что страна не стремится к созданию ядерного оружия, вопросы ядерной программы фактически остаются открытыми.

Более того, формулировка нынешнего меморандума даже слабее текста соглашения 2015 года, где Иран подтверждал, что «ни при каких обстоятельствах не будет стремиться к созданию, разработке или получению ядерного оружия».

Однако сами заявления о намерениях не имеют решающего значения.

Важен механизм проверки выполнения обязательств. И в этом вопросе США сегодня находятся не дальше, чем раньше.

Так почему же Трамп согласился на такую сделку?

Сам президент был откровенен во время выступления в среду. По его словам, решающим фактором стали риски глобальной рецессии и возможное исчерпание нефтяных запасов уже через несколько недель.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Глобальный кризис. Почему рынки в него не верят и что будет, когда поверят

«Единственным президентом, которым я не хотел стать, был покойный великий Герберт Гувер», —  сказал Трамп, имея в виду американского президента, которого часто обвиняют в неспособности предотвратить Великую депрессию, уничтожившую сбережения миллионов людей и погрузившую многих в нищету.

«Я не хотел, чтобы произошла экономическая катастрофа. Если бы всё это продолжалось, именно это и могло бы случиться», — заявил президент США.