Поддержать
18 августа объявлено часом Х: парламент соберется на заседание, и мы узнаем, кого президент намерен сделать министром обороны. Судя по уже сделанным кадровым шагам президента, понятно, что решение давно принято: это не Федоров. Хотя, по словам экс-министра обороны Михаила Федорова, именно тогда для него прозвучит финальный сигнал «действовать по-другому».
Но вся драма не в том, как будет действовать Федоров, наконец выбрав один из двух стульев, сидеть на которых одновременно ему становится все менее комфортно. Уйдет ли в жесткую оппозицию к президенту — даже во время войны. Или деликатно дистанцируется, пытаясь сохранить своих людей в Минобороны и иллюзию отношений с Зеленским.
И даже не в том, как на это отреагируют протестующие с картонками, которые от персонального «За Федорова!» медленно, но настойчиво продвигаются к пониманию: никакой Федоров в одиночку систему не изменит. Тем более Федоров — плоть от плоти этой системы, только теперь дошедший до собственной границы компромисса с ней.
И уж точно дело не в том, кого еще Зеленский переставит в правительстве, кого вернет, кем пожертвует и какую очередную фамилию предложит обществу в качестве ответа на кризис: Корецкого — из премьеров снова в «Нафтогаз», Свириденко — из «Нафтогаза» снова в премьеры, или, хорошенько перемешав фигуры, опять вытащит… Шмыгаля. А почему нет? У Зеленского закончились люди, которым он доверяет и щенячую преданность которых катастрофически не ценит.
Да и вопрос давно не в фамилиях, укладываемых на переставляемые кровати.
Дело в том, что нас долго — больше семи лет каденции действующего президента — водили по лабиринту. И наконец привели. В тупик. В ключевой момент войны. Протест, тоже упершийся в стену, это слишком выпукло высветил. И теперь уже не обойти, не отвернуться. Зеленский может сколько угодно замалчивать очевидное, собирать послов, ехать в Сербию, воровать информационные поводы у главкома ВСУ и министров, чтобы хоть на чем-то выстраивать свои ежедневные обращения к народу, менять пешки местами и объяснять каждый новый провал отдельной фамилией. Реальность от этого не изменится.
Украина — монархия. Причем непросвещенная. Сосредоточив всю власть в своих руках, президент достиг своего потолка. Предела компетенции. За это время он не сделал главного, что могло бы помочь Украине избежать управленческой катастрофы: не сбросил балласт из «своих» в пользу компетентных и не дал прямого сигнала системе: «Не красть».
Сложно сказать, что опаснее для государства — преступные действия коррупционеров или преступное бездействие «своих» дилетантов. Но когда оба этих яда оказываются в одном флаконе, риск уже не политический. Риск — проиграть войну.
Почему это произошло?
Зеленский не управляет хаотично. Он вполне последовательно решает задачи сохранения собственной системы власти. После официальной эпохи Ермака. С подозреваемым Ермаком. И с пока официально не подозреваемым Арахамией, который, как мы уже писали, занял ухо президента в рабочее время. И много чего нашептал о необходимости смены правительства.
Проблема в том, что задачи архитектора этой системы управления не совпадают с задачами государства. И то, что мы воспринимаем как тупик, для Зеленского, возможно, — дорога. По которой уже ходили в будущее некоторые президенты. Правда, нельзя сказать, что успешно.
Потому что имитация рано или поздно вскрывает либо пустоту, либо абсурд. На пустоты в голове действующей власти мы указывали все эти годы, а вот абсурд способа Зеленского управлять государством сейчас развернулся перед нами во всей красе. Пожалуй, еще никогда в кадровой партии, которую периодически разыгрывает Банковая, не было такого вопиющего несоответствия людей их новым позициям. Причем сам способ назначений и перемещений так же опасен для государства, как и выбор фамилий. Потому что основан на преданности и заточен на выполнение нужных Зеленскому, а не государству задач.
Вышло так, что в самое тяжелое время на ключевых для выживания страны направлениях — обороне, энергетике и экономике — оказались очень слабые люди. Экс-глава НАК «Нафтогаз Украины» Сергей Корецкий в этом смысле — не самая слабая кандидатура на пост премьер-министра из самых слабых.
Корецкий был в восторженном шоке от пожалованного ему с монаршего плеча чина премьера. Однако умение этого «лжеяценюка» громким голосом ставить на место своих подчиненных в НАК — в Кабмине ему точно не пригодится. Своих людей у нового премьера практически нет, компетенций и личной экспертизы в широком формате Кабинета министров — тоже. «Нафтогаз» — не Кабмин.
Впрочем, Корецкого это не остановило. Под лайки Facebook и демократичные фото совещаний он целеустремленно повел вперед чужую команду. Кстати, интересно, куда именно: единственному рекомендованному Корецким в министры экономики «визионеру» Александру Кравченко уже есть что предложить премьеру — разработанную при ключевом участии McKinsey Стратегию экономического развития Украины до 2042 года. В ней, как выяснила моя коллега Юлия Самаева, будущее подозрительно похоже на настоящее.Та же логика — и в черновике правительственной программы, который утек в медиа: красивая обёртка почти без содержания.
Умеров? Этой фигурой, в лоб переставленной на клеточку СВР, Зеленский, собственно, и ответил и обществу, и Федорову. Потому что Умеров — это Турция. Это Штаты и его семья, которая практически находится в заложниках у американцев: там бизнес, недвижимость, необходимость продлевать право на пребывание в стране. Еще Умеров — это Катар. Эмираты. Где-то Китай. Причем в отдельные страны он неоднократно приезжал, вообще не ставя в известность украинские посольства. Наши послы узнавали постфактум. Если узнавали.
Да, мы понимаем, что Служба внешней разведки растерзана, растоптана и давно содержится по остаточному принципу. Но там все еще теплится надежда, что ее наконец перестанут топтать сапогами, тормозить инициативы и начнут использовать по назначению. Кто? Умеров? Его этому в Турции учили?
Умеров давно уже посол по очень особым поручениям президента Украины. В том числе финансовым. Многие, кстати, забыли, как он заходил в большую политику. А не стоит. И тут не столько о качестве политического «Голоса» (Умеров был в списке партии Святослава Вакарчука), сколько об умении входить во все двери без дополнительных приспособлений. В истории конфликта Зеленского с Ахметовым (а также Шустером, Гордоном и Аваковым) Умеров стал посредником. Терочником. Не дипломатом, не переговорщиком — человеком, способным тереть. Если именно это Зеленский понимает под modus operandi внешней разведки, то ок.
Игорь Клименко. Наверное, не самый худший из экс-министров внутренних дел (если оценивать его как менеджера, сумевшего во время войны удержать структуру и организовать ее военное крыло, а не как политика, готового менять так и оставшуюся нереформированной правоохранительную систему), но точно не самый лучший новый секретарь СНБО. Потому что, как свидетельствуют члены Совбеза, в этом органе уже очень давно никто не позволяет себе даже воздержаться. Рассчитывать на СНБО как на некий интеллектуальный допинг для президента вообще не приходится. А нужно было бы. Но, к сожалению, Владимир Зеленский абсолютно уверен в том, что он все знает лучше всех. И кто, как не полицейский кадровик, сможет обеспечить полный одобрямс на заседаниях и дисциплину их проведения. Нужно ли это стране?
И. о. главы СБУ Евгений Хмара стал и. о. министра обороны через два часа после того, как экс-глава МВД Игорь Клименко отказался от этого поста. Сам Клименко при этом чисто случайно остался без портфеля министра, и им просто «заткнули» дырку в СНБО, образовавшуюся после ухода в СВР «информатора» Миндича экс-министра обороны Рустема Умерова. Таким образом, создатель Центра специальных операций «А» Евгений Хмара сел в административное кресло главы МО, оказавшись в совершенно незнакомой для него системе управления. Но сам Хмара, похоже, поверил, что военный опыт автоматически конвертируется в способность управлять Министерством обороны. А теперь представьте Резникова, Умерова или даже Федорова, цепляющих мину к российскому военному кораблю. Примерно так же стоит оценивать и обратную рокировку.
Ни о какой программе реформ в сфере обороны и плане изменения системы закупок при такой игре Банковой, конечно же, речи нет. Зато там могут больше не тревожиться о том, как будут распределяться 90 миллиардов евро партнерской помощи. Некомпетентный министр обороны — это несубъектный министр. Каким бы крутым спецназовцем он ни был. В этом случае есть только личная необходимость президента человеком с репутацией прикрыть стыдное место, открывшееся обществу после отставки взбунтовавшегося Федорова.
Покладом? Этот лист прикладывается при других болезнях. И Зеленский прекрасно знает, при каких. Если в этой кабминовской рокировке и были другие цели, кроме нейтрализации Федорова, то это точно Александр Поклад. Неофициальный сторож системы власти Зеленского вот-вот получит жалованную грамоту. Напомним, что именно Поклад по личному поручению президента ездил в ОАЭ забирать нардепа-госизменника Федора Христенко, и именно Поклад, по нашей информации, в определенный Банковой момент будет «валить» главу САП Александра Клименко «показаниями» нардепа. Так что продолжение незаконной слежки за детективами НАБУ, о чем заявил на недавнем брифинге директор НАБУ Семен Кривонос, — цветочки. По ягодки Зеленский еще не ходил, но он точно знает, что Поклад их для него соберет. Потому что глава государства предпринял немало усилий, расчищая для него путь к верхушке такого инструмента, как Служба безопасности Украины. Только уверенность в том, что Поклад может справиться со всеми врагами — НАБУ, активистами, журналистами, оппозицией — вдохновляла Зеленского снимать Малюка и ставить неподготовленного Хмару в Министерство обороны.
Еще раз повторим сказанное когда-то, не желая никого обидеть. А просто пояснить сложную ситуацию простым примером. Разведки — это охотничьи собаки. Они шпионят в пользу своей страны. Они свободны в выборе методов. Они рвут добычу и приносят ее. А СБУ — это собаки служебные, которые защищают внутри страны и поэтому не могут себе позволить тех методов, которыми работают охотничьи.
Но у нас во главе СБУ сейчас охотничий пес. Это то, что нам нужно, если мы говорим о сохранении демократии и свободы внутри страны? Тем более что защищать внутри страны сегодня есть что и от кого. НАБУ, активисты и независимые СМИ — основные объекты приложения сил Службы на территории страны.
Когда выборы провести нельзя, наполнить Кабмин чем-либо качественным оказалось невозможно, а некомпетентность намертво переплелась с коррупцией, одним из немногих институциональных ограничителей системы остается антикоррупционный блок. А за пределами институтов — улица. Мирная улица в этих условиях что могла, то пока сделала. В то время как антикоррупционные органы своей работы не прекращали.
Что готовит НАБУ на осень?
Сейчас НАБУ и САП на летних публичных каникулах, и мы вынуждены довольствоваться сухими отчетами их руководителей. Однако, если верить директору НАБУ Семену Кривоносу, «мясо» все-таки готовится. А как еще иначе воспринимать его слова на том же брифинге, что предстоят «замечательные реализации»? Причем, как утверждают наши источники в правоохранительных органах, «вы сильно удивитесь, когда узнаете о результатах работы детективов и кого они касаются».
Из интересного, конечно же, экс-глава ОП Андрей Ермак и его второе подозрение. По информации наших источников, расследование в активной фазе. Касается ли оно кооператива «Династия»? Не факт. Судя по крупицам публичной информации и утверждениям источников, НАБУ работает по Ермаку не только в деле «Династии». Якобы на этот раз речь не об отмывании средств, а о незаконном обогащении. По нашей информации, основной акцент расследования сейчас сделан на экспертизах предметов, изъятых во время обыска в одной из квартир Миндича. Исследуются оставленные на них биологические следы, в том числе ДНК. Пока одни вопросы без ответов.
Похожие экспертизы проводятся и в деле о подкупе депутатов, основной фигурант которого пока — глава одной из ячеек — нардеп Кисель. То, что главе фракции «Слуга народа» Давиду Арахамии до сих пор не сообщили о подозрении, порождает в обществе разные версии. Его отмолил президент, потому что Арахамия нужен и на переговорах в США, и как держатель парламента. Кто-то усмотрел в этом, что Арахамия вообще чуть ли не агент НАБУ, который вместо своей головы расплачивается головами поменьше — Тимошенко и так далее. Кто-то считает, что подписывать подозрение отказался генпрокурор. По нашей информации, расследование идет очень активно.
Сейчас проводятся экспертизы предметов, изъятых во время обыска у помощника Давида Арахамии Тараса Мельничука, в том числе исследуются биологические следы. Что это за предметы? Чью ДНК там ищут и с чем сравнивают? Источники, как и в случае с Ермаком, не уточняют. Когда мы поразмыслили, зачем следствию понадобилась такая экспертиза, ничего интереснее конвертов, которых могла касаться рука главы фракции, нам в голову пока не пришло. Но это уже наша версия, а не факт.
Это первое. И второе: по нашей информации, НАБУ и САП не обращались к генпрокурору Кравченко по вопросу начала расследования в отношении народного депутата Давида Арахамии.
Поэтому ждем.
В очереди — бессменный глава Госфинмониторинга Филипп Пронин, которого ожидаемо не смыло и этой мощной кадровой волной. А мы помним, что за финмоном — ключевая роль в получении и передаче следствию информации о финансовых операциях фигурантов за рубежом, которую Пронин, по нашим сведениям, успешно блокирует в расследованиях НАБУ и САП. Он интересен НАБУ по делу об отмывании денег через конвертационные центры и выводе их в офшоры, на которое детективы вышли, разбираясь с хищениями при строительстве фортификаций Полтавской ОВА, где тоже фигурирует Пронин. Но, как утверждают наши источники, если главе финмона и стоит переживать, то исключительно за дело о конвертцентрах: после обысков у первого заместителя главы Госфинмониторинга Богдана Корольчука были обнаружены наличные, печати и документы компаний. (Кстати, снятие и назначение главы Госфинмониторинга — это полная номенклатура премьера. И это, собственно, все, что вам нужно было знать о Корецком.)
На что реально опирается власть?
Банковой нужна стратегия противодействия антикоррупционным органам. А значит — полномочный глава СБУ, который надежно замкнет силовой блок на президенте. Тут ни Кравченко, косящий в сторону Арахамии, ни Татаров, знающий, как правильно сокращать дистанцию с журналистами во время кризисов, а теперь и заимевший в министрах внутренних дел своего однокашника Ивана Выговского, на эту роль претендовать не могут.
На сегодня есть информация, что голосов под нового главу СБУ с фамилией Поклад в парламенте пока нет. Впрочем, как нет у нас и возможности вспомнить хотя бы один случай, когда Рада не проголосовала за кандидатуру главы СБУ, внесенную президентом. Несмотря на то что, по нашей информации, обломки ОПЗЖ серьезно заявляют главе ОП Кириллу Буданову, что за Поклада голосовать не будут (почему это важно для Буданова, мы тоже уже писали), те же «обломки» заверяют Поклада в обратном. Но в назначенный час все подпорки монобольшинства сделают так, как скажет Зеленский.
Тем временем в СБУ уже вовсю зачищают кадры Малюка. Хмара их не трогал. По иронии судьбы, свою роль в этой истории — и не в пользу опального Малюка — сыграли антикоррупционные органы.
Речь о деле задержанного недавно НАБУ Андрея Осипова. Бюро и САП подозревают его в вымогательстве миллиона долларов у гражданина РФ за «решение вопроса» с уголовным преследованием и экстрадицией в Россию. В материалах дела всплыла фамилия самого Малюка: один из фигурантов утверждал, что 200 тысяч долларов из этой суммы якобы предназначались лично тогда еще первому замглавы СБУ. Доказательств передачи денег Малюку у следствия на сегодня нет.
Но дело Осипова куда интереснее отдельного упоминания фамилии Малюка. Как утверждают наши источники в правоохранительных органах, сам Осипов был человеком из его орбиты, а затем перешел под крыло генералов Сергея Дуки и Антона Кравчука. После снятия Малюка сами Дука и Кравчук довольно быстро подстроились под Поклада. Те самые Дука и Кравчук, которые, по нашей информации, курировали силовую часть операций против детективов НАБУ и журналистов в июле прошлого года.
Более того, у Осипова при обысках обнаружились автомобильные номера прикрытия, удостоверения и другие документы Службы безопасности. Осипов действительно просто торговал своими связями и громкими фамилиями — или годами существовал под вполне реальным прикрытием людей внутри СБУ?
Ирония здесь почти законченная: теперь уже НАБУ раскручивает эту нитку в обратную сторону.
Но на самом деле история, похоже, уже не только про СБУ. Дело Осипова может оказаться одним из входов в гораздо более серьезную, далеко выходящую за пределы отдельных фамилий и ведомств историю. За годы деградации государственного управления сложилась среда, где государственные полномочия, силовой ресурс, деньги, частные и политические интересы все сложнее отделить друг от друга. Есть большая вероятность, что внутри государства сформировалась криминально-клановая система, значительная часть правоохранительного блока которой обслуживает уже не институты, а сохранение сложившейся конструкции власти. Система защищает власть. Власть обеспечивает устойчивость, доход и безнаказанность столпов системы.
И вот в эту конструкцию сейчас полезло НАБУ. В ту самую, которая еще совсем недавно душила само НАБУ — руками силовиков и политиков, остающихся частью действующей власти. Источники в системе СБУ, не вовлеченные в эти процессы, но наблюдающие за ними уже много лет, — а такие там еще сохранились, — очень тихо шепчут нам, что НАБУ ухватилось за кончик страшного клубка. И, пожалуй, впервые детективы и руководители НАБУ и САП ходят по лезвию уже не в переносном смысле. Наши собеседники говорят о реальной физической угрозе для тех, кто сейчас этот клубок разматывает.
О том, что предположение о системном характере происходящего имеет под собой основания, говорит не только вышеуказанное расследование НАБУ, но и тот факт, что силовиками эта система не ограничивается. Параллельно власть нейтрализует и последовательно выводит в слепую зону медиа. Правоохранители уже не называют фамилии фигурантов антикоррупционных расследований. Антиевропейская норма Гражданского кодекса и подтверждающая ее судебная практика Верховного суда позволяют запрещать делать это журналистам вплоть до завершения суда, даже не следствия. (Фигурант дела «адвокатов-хакеров» бывший военный прокурор Дмитрий Борзых подал иск на ZN.UA на 500 тысяч гривен с требованием убрать его имя из публикации.) Известный законопроект №15289 Сергея Власенко предлагает ограничить правоохранителям возможность публично раскрывать обстоятельства резонансных дел. «Поправки Лозового», позволяющие годами затягивать топ-коррупционные производства в ВАКС, так до конца и не убраны. Добавьте сюда попытки через суд запрещать публикацию журналистских расследований (кейс Слідство.Інфо), использование мобилизации как инструмента давления на журналистов и общественных лидеров, информационные атаки на независимые медиа и гражданских активистов — и пазл складывается.
Пространство общественного контроля превращается в шагреневую кожу. Только она не сжимается сама — от нее постепенно отгрызают куски. Тут ограничили возможность назвать имя. Там пытаются запретить раскрыть суть подозрения. Здесь журналисту или антикоррупционеру прилетает иск. Там — силовики или информационная атака. Здесь — безосновательно сняли бронь. Каждый отдельный эпизод можно объяснить, отбить и даже пережить. Но в сумме они создают среду, где следующему журналисту проще не написать, следующему редактору — не впутываться, следующему источнику — промолчать. В этом, собственно, и смысл.
И круг замыкается. Система, которая все меньше способна развиваться и все больше занята своим выживанием, неизбежно начинает защищаться от тех, кто способен показать обществу, как она устроена. От НАБУ. От активистов. От независимых медиа.
Что дальше?
Во-первых, еще два с половиной года назад, когда в системе государственного управления уже зияли все эти пустоты — кадровые, компетентностные, управленческие, ценностные, — мы опубликовали большой текст о необходимости создать правительство технократов или национального доверия. Зеленскому предлагалось наконец скинуть балласт «своих», вскрыть законсервированную и заполненную ржавой водой систему и впустить в нее людей, способных профессионально управлять государством.
Эту идею тогда подхватили политики, эксперты, она какое-то время активно поднималась в информационном пространстве, журналисты прямо спрашивали об этом Зеленского на пресс-конференциях. Зеленский в принципе оказался не способен сделать шаг, означавший добровольный отказ от части собственной власти. Его амбиция, его эго, сам выстроенный им способ управления государством этого не позволили.
И вот здесь была развилка.
Можно было пойти по дороге обновления системы и разделения ответственности, профессионализации власти, появления внутри нее других субъектов и центров компетенции. Вернуть конституционную субъектность парламенту и правительству. Зеленский пошел по другой. Вместе с Миндичем, Ермаком, Чернышовым, Малюком, Арахамией, Галущенко, Покладом, кучей исполняющих обязанности, армией молчащих и мед приносящих.
Во-вторых, если причины протеста никуда не исчезают, то никуда не исчезнет и сам протест. Нарыв будет искать выход. Нынешний протест давно не «за Федорова». Федоров оказался поводом, точкой сборки, возможно, последней каплей. Люди, выходящие с картонками, могут не знать фамилий Дуки, Кравчука или Поклада, не разбираться в «поправках Лозового», полномочиях САП или хитросплетениях кадровой политики Банковой. Они могут еще не разложить эту систему умом. Но они уже почувствовали ее. Интуитивно. Эмоционально. На собственной шкуре.
Можно заговорить или замолчать конкретный протест. Сменить Сырского на Драпатого. Кого-то уволить. Кого-то вернуть. Но что это меняет? Завтра вскроется следующая рана. Не Федоров — значит, «Скеля». Не «Скеля» — очередной вор во власти. Не вор — очередной некомпетентный человек, который не примет вовремя правильное решение. Потому что проблема уже не в конкретном человеке. Проблема — в способе управления, который этих людей производит, отбирает, расставляет и защищает.
А впереди зима.
И война.
В-третьих, если протест не исчезнет, то вопрос уже не в том, как его в очередной раз погасить. Вопрос — как канализировать общественный запрос, который власть уже не может удовлетворить перестановкой фигур внутри самой себя.
Еще недавно большинство украинцев выступало против выборов во время войны, но к августу 2026 года доля тех, кто допускает голосование до полного окончания войны, выросла до 38%: 15% считают, что выборы можно проводить уже сейчас, а 23% — после прекращения огня и гарантий безопасности. При этом 57% по-прежнему настаивают, что выборы возможны только после окончательного мирного соглашения и завершения войны. Но если три года назад перезагрузки центральной власти после войны ожидали 73% украинцев, то сейчас — уже 88%; по президенту этот показатель вырос с 23 до 67%. Тенденция очевидна.
Предлагая два с половиной года назад коалиционное правительство, мы сами исходили из того, что проводить выборы во время войны нельзя. Однако два с половиной года — большой срок. И совсем недавно мы писали о готовности самой Банковой рассматривать президентские выборы во время войны — на волне поддержки Зеленского как Верховного главнокомандующего.
Строго говоря, при действующем военном положении президентские выборы юридически невозможны без его отмены либо без внесения изменений в закон о военном положении. А парламентские выборы во время военного положения невозможны вовсе — это прямая норма Конституции. Именно поэтому речь идет не о технической дате голосования, а о политическом сценарии легитимной передачи власти.
То есть этот сценарий не является ни фантазией журналистов, ни требованием активистов, которое вдруг возникло сегодня. Его рассматривала сама власть. О выборах во время войны говорили и наши американские партнеры, видевшие в них, в том числе демонстрацию устойчивости украинской демократии.
Но нам сегодня нужен не показатель демократии ради показателя демократии. Нам нужно выиграть войну.
И именно поэтому вопрос о легитимной сменяемости власти перестает быть чисто политическим.
В-четвертых, здесь мы упираемся в одно из самых тяжелых противоречий всей этой истории. Зеленский, как ни крути, остается одним из главных символов Украины для западных обществ. За годы войны для электоратов стран, которые нам помогают, он стал практически голливудским позитивным героем. Иногда достаточно одной удачной шутки на саммите НАТО — например, что в Москву к Путину он не поедет, потому что там много украинских дронов и опасно, — и он снова герой.
И это не только пиар. Это персонификация Украины в глазах миллионов западных избирателей, а значит — вполне реальный ресурс поддержки Украины их правительствами. Зеленский остается одним из главных гвоздей, на которых держится западная поддержка Украины. Только этот гвоздь вбит нам же в ногу — вместе со столбняком и еще кучей инфекций, от которых мы теперь погибаем.
Поэтому вопрос не только в том, нужна ли стране сменяемость власти. Вопрос в том, как пройти ее во время войны, не потеряв вместе с Зеленским то, что сегодня завязано на Зеленского.
В-пятых, похоже, все это начинают понимать и внутри самой власти. И это важно. Потому что сценарий выборов во время войны, который еще недавно Банковая могла рассматривать на волне высокого доверия к Зеленскому и в расчете на его победу, в какой-то момент может вернуться уже совсем по другой причине. Власти, возможно, придется открыть политическую систему не потому, что это будет ей выгодно, а потому, что этого потребует общество.
Там прекрасно понимают, что протест с картонками — не искусственный, не оплаченный и не организованный чьей-то хитрой рукой. Это дыхание людей, которые выступают уже не столько против конкретного решения президента, сколько против самого способа управления государством.
Тот же Арахамия, который, по нашей информации, модерировал последнюю замену Кабмина, — не Ермак с корнями фэншуй и российскими друзьями. В 2014-м он вернулся из США, волонтёрил в Николаеве, дослужился до советника главы облгосадминистрации. Арахамия знает, откуда берутся настоящие протесты. И знает, чем заканчивается ситуация, когда власть слишком долго убеждает себя, что происходящее на улице кто-то организовал и оплатил.
Последние рейтинги, серьезно ударившие по доверию к президенту, — еще один сигнал. И, по информации наших источников, даже внутри команды Зеленского уже допускают мысль, еще недавно показавшуюся бы невозможной: в какой-то момент президенту придется признать, что конкурировать с новым он уже не сможет.
Кто этот новый? Какого он качества? Не окажется ли новая фамилия просто новой этикеткой на той же системе? Об этом придется говорить отдельно.
Сейчас важнее другое. Сценарий, который власть еще недавно могла рассматривать как способ продлить себя, может вернуться как способ ответить на общественный запрос о ее смене. То, что Зеленский не захотел сделать добровольно два с половиной года назад — перезагрузить политическую систему и поделиться властью и ответственностью, — ему, возможно, придется сделать уже на совсем других условиях.
Наши дороги с этой властью разошлись. В точке пересечения требований войны, исчерпавшего себя президента и общественного интереса. Это символично. Это страшно. Но это уже произошло.
Теперь вопрос — как разойтись так, чтобы Украина выжила и пошла дальше.
Следить в Телеграмме
Войти с помощью Facebook
Войти с помощью Twitter
Войти с помощью Google