Эксперт по правам ребенка Людмила Волинец пояснила, что патронат в Украине долгое время не развивался, а в качестве одной из проблем назвала то, что эту модель заимствовали из стран, где существуют суды по семейным делам. В интервью редактору отдела социума ZN.UA Алле Котляр она подчеркнула, что в украинской системе органов опеки и попечительства такая форма поддержки работает нелегко.
«Я считаю ошибкой, когда патронат позиционируют как поддержку ребенка, а не его родителей. Возникает конфликт между приемными семьями, ДДСТ и патронатом. ПС/ДДСТ — это формы поддержки детей, лишившихся родительской опеки. А смысл патроната, на мой взгляд, в том, чтобы поддержать родительский потенциал и помочь биологической семье восстановить семейное воспитание ребенка», — сказала Волинец.
Эксперт также отметила, что не поддерживает подход, при котором профессиональные требования к патронату заменяются эмоциями, в частности любовью. По ее словам, любовь может быть важна, но патронат прежде всего должен защитить ребенка от опасности, в которой он оказался.
«Патронат не стоит представлять как панацею от всех бед: это больше вредит, чем приносит пользы. Когда выяснилось, что даже при значительных финансовых вложениях и тренингах патронатные семьи удалось создать лишь в трети громад, уже следовало задуматься, что не так», — отметила эксперт по правам ребенка.
Волинец также отметила, что часть патронатных семей в настоящее время создана на основе приемных семей, которых убедили перейти в этот формат. Ее беспокоит то, что во многих случаях патронат начинают воспринимать как приемную семью, хотя это разные формы поддержки.
По ее словам, в громадах, где есть патронат, но нет приемных семей и ДДСТ, не менее 60% детей не возвращаются в биологическую семью, а затем попадают в систему государственной защиты. Она также рассказала, что бывали случаи, когда детей забирали из патроната, устраивали в интернат, а затем снова возвращали в патронат.
«Государственного анализа динамики детей в патронате нет. Патронат с самого начала развивается как интеллектуальный проект одной общественной организации, что вызывает вопросы как относительно проблем сотрудничества с местными органами, так и относительно баланса влияний, и относительно того, кто должен нести ответственность за результаты», — сказала Волинец.
Отдельно эксперт обратила внимание на тему семейных судов, на которых и построена модель патроната. Она напомнила, что в начале полномасштабной войны России против Украины на самом высоком уровне действительно обсуждалась необходимость таких судов, ведь без них система защиты прав ребенка может оставаться неэффективной, а евроинтеграция — неполной.
«Мы рассматривали семейный суд не как отдельный новый институт, а как передачу судебной ветви власти тех решений, которые сейчас принимает орган опеки и попечительства. В ЕС такого органа в нашем понимании нет. Административные решения воспринимаются как имеющие более низкий ранг, чем судебные», — отметила Волинец.
Она подчеркнула, что именно в этом заключается одно из главных отличий между украинской системой и подходом ЕС. Однако впоследствии тему семейных судов отложили, поскольку сочли ее слишком дорогостоящей для Украины, и сейчас она остается преимущественно предметом обсуждений в судейском сообществе.
В то же время Волинец отметила, что потребность в семейных судах катастрофически высока. Однако создание судов, которые рассматривали бы решения в отношении детей, которые сейчас остаются административными, в частности об устройстве в приемные семьи или ДБСТ, она пока назвала утопией.
Эксперт по правам ребенка также заявляла, что ни по одному вопросу в реформе защиты детей в Украине невозможно найти персонального ответственного.
