Без Украины будет дороже: почему новая оборонная модель НАТО нуждается в Киеве

В новой «рассадке» в Альянсе одни союзники получают новые шансы, другие — новые тревоги, а кое-кто рискует оказаться ближе к краю стола, чем к его центру. Важно не только то, что отдают американцы, но и то, что европейцы хотят и готовы взять на себя вне деклараций. Для Украины здесь может открыться свое окно: далеко не все в новом распределении ответственности европейские союзники могут вынести без нее.

Передача нескольких важных командных должностей в НАТО от американцев европейцам на фоне других событий в трансатлантических отношениях может означать больше, чем штабные изменения. Перераспределяются роли союзников. Европейцам предлагают основную ответственность за оборону континента конвенционными средствами, вместе с тем Соединенные Штаты оставляют за собой стратегический уровень управления, высокие оружейные технологии и основную роль в ядерном сдерживании внешних угроз.

Новые роли союзников

В начале февраля 2026 года официально объявили о новом распределении старших командных должностей в командной структуре НАТО. Все три оперативных командования должны перейти европейцам: командование в американском Норфолке — британцам, в Неаполе — итальянцам, в Брюнсюме в Нидерландах — немцам и полякам на ротационной основе. Эти страны будут определять руководителей и нести основную ответственность за функционирование командований. Вместе с тем США сохраняют за собой должность Верховного главнокомандующего объединенных сил НАТО в Европе, которому подчинены эти три командования, и несут основную ответственность за воздушное, сухопутное и морское командование Альянса, которые обеспечивают оперативные командования силами и средствами.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

ЕС рассматривает возможность выделения дополнительных средств на оборону после окончания срока действия кредита на сумму 150 млрд евро — Bloomberg

Но командная структура, в которой теперь перераспределяют роли, сложилась после нескольких глубоких перестроек решением Пражского саммита 2002 года, когда система обороны времен Холодной войны окончательно уступила идеям более гибкой и более мобильной обороны с опорой на силы реагирования. Тогда появились два стратегических командования — операций и трансформации, два оперативных, а также видовые командования. С тех пор также произошли значительные перемены в системе командования и структуре сил, обусловленные формированием системы обороны восточного фланга после начала российской агрессии против Украины в 2014 году. На Восточном фланге НАТО не было значительной коллективной военной инфраструктуры, как и предполагалось к тому моменту отношениями Альянса с РФ. Но потом появились ротационное присутствие на земле, усиленные миссии воздушной полиции и штабные элементы для поддержки национальных сил обороны восточного фланга коллективными силами. Позже, в 2018 году, приняли решение создать атлантическое командование в Норфолке и командование поддержки и логистики в Ульме.

Последние декларированные перемены произошли в декабре 2025 года. Изменились зоны ответственности оперативных командований. Дания, Швеция и Финляндия перешли от командования в Брюнсюме, вскоре немецко-польского, к командованию в Норфолке, вскоре британского.

Параллельно происходят и другие изменения, без которых это перераспределение командований не имело бы практического смысла. Если Европа должна взять на себя большую часть обычной обороны, ей нужно новое оружие, новые производственные мощности и новые цепочки поставки. США не собирались и не собираются отдавать это полностью европейцам. Они хотят, чтобы Европа несла главную ответственность за свою безопасность в конвенционной войне, но преимущественно с американским оружием в руках, купленным за европейские деньги. В этом смысле изменение механизма поставки оружия Украине — часть более широких перемен в подходе США к европейской безопасности. И в цепочках поставки оружия ситуация выглядит напряженнее, чем в цепочках командования.

WP: Пентагон сокращает участие США в ряде структур НАТО

Является ли бóльшая оперативная роль в ведении конвенционной войны тем, чего хотят европейцы, когда говорят о стратегической автономности и рассматривают варианты более широкой европейской роли французского ядерного сдерживания? Очевидно, это о разном. Одновременно видим два события. Франция обновила публичные принципы ядерного сдерживания, объявила об увеличении количества боезарядов и начала институциализированный диалог о сдерживании с Германией, включая участие последней во французских ядерных учениях в конвенционном формате и координацию стратегического сотрудничества. Одновременно Франция вместе с союзниками согласилась в новом распределении ролей в НАТО сохранить за США стратегическое командование, в рамках которого американское расширенное ядерное сдерживание продолжает оставаться центральным элементом безопасности Альянса.

Европейцы, включая Францию, возможно, уже не доверяют США на стратегическом ядерном уровне, но согласны начать с низших конвенционных ролей. Это означает, что они не так уж и близки к стратегической автономии.

Деньги на оружие

Если раньше споры внутри НАТО большей частью велись вокруг того, кто сколько тратит на оборону, то теперь уже видно другое: деньги на перевооружение Европа или имеет, или может привлечь, в частности через финансовые инструменты Евросоюза. Поэтому главные трансатлантические трения все меньше касаются самих объемов затрат и все больше того, кто именно будет производить новое оружие для европейской безопасности.

Камнем преткновения здесь становится SAFE, то есть «Действие в сфере безопасности для Европы». По сути это большой европейский кредитный инструмент для перевооружения. В мае 2025 года Евросоюз утвердил его как механизм на 150 млрд евро в форме долгосрочных кредитов для общих оборонных закупок. Вместе с тем логика инструмента построена так, чтобы основная часть стоимости и производства оставалась в ЕС, связанных европейских странах или Украине, а внешняя составляющая была ограничена.

Здесь и начинается обострение. США хотят, чтобы как можно больше новых европейских денег на оборону оставались доступны для американских производителей. Вашингтон прямо дал понять европейцам, что резкое увеличение оборонных затрат не должно превращаться в почти закрытый внутренний рынок под лозунгом «покупай европейское». В конце 2025 года заместитель госсекретаря США Кристофер Ландау говорил союзникам, что ответственность за оборону Европы должны брать на себя европейцы, а в более широком американском сигнале речь шла о передаче им большей части конвенционной обороны. Европа настаивает на более жестких преференциях для своей промышленности, а США дают понять, что чрезмерное закрытие европейского рынка станет проблемой для трансатлантической оборонной кооперации.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

За этой коммунистической диктатурой придут: сенатор Грэм назвал государство, которым США "займутся" после Ирана

Лучше всего это разногласие видно на примере Польши. Она претендует на самый большой пакет SAFE — около 43,7 млрд евро. Для Варшавы это огромный ресурс для модернизации армии. Но это может означать дрейф от американской оборонной экосистемы к европейской. Отсюда и споры вокруг конкретных закупок, например, во время выбора между европейским самолетом-заправщиком Airbus A330 MRTT и американским Boeing KC-46. На поверхности это выглядит как технический выбор. На самом деле же речь идет о том, чье вооружение, технологии и производители будут формировать новое европейское крыло НАТО и за чей счет. США хотят, чтобы это было НАТО, которое воевало бы американским оружием, купленным за европейские деньги. Так же, как и для Украины.

НАТО перераспределяет не только командные должности, но и ответственность за боеготовность, оружие и деньги. Ядерная и высокотехнологичная ступень остаются наверху в американских руках. Ответственность за ведение конвенционной войны все больше переводят на европейцев. Закупки становятся новым полем борьбы за влияние.

География изменений

В новом распределении ответственности на первые позиции выходят не все европейские союзники в равной мере, а те, кого в США видят как опору континентальной обороны. Великобритания получает командование в Норфолке, то есть на северном и атлантическом направлениях. После изменения границ ответственности в конце 2025 года в него вошли Дания, Финляндия, Исландия, Норвегия, Швеция и Великобритания, но не страны Балтии, так что точнее будет говорить не о балтийском, а о северном центре притяжения. Италия получает командование в Неаполе, то есть южный театр. Германия вместе с Польшей делят командование в Брюнсюме, которое отвечает за значительную часть северного и восточного пространства Европы. Нидерланды здесь важны не столько как отдельный силовой лидер, сколько как государство, где размещен сам штаб. Бельгия в этой схеме тоже не получает статус фронтового центра, но сохраняет системное значение как местоположение штаб-квартиры НАТО и стратегического командования SHAPE близ Монса. Балтийские государства остаются в центре внимания на восточном фланге, но скорее как передний край сдерживания, чем как новый уровень командной власти. В Латвии Канада ведет многонациональную бригаду НАТО, а в Литве Германия формирует свою первую со времен Второй мировой войны постоянно развернутую зарубежную бригаду. Вместе с тем Румыния сохраняет системную и почти неизменную роль: база Девеселу является частью противоракетной обороны НАТО, а база Михаил-Когэлничану — одним из основных узлов союзного присутствия на черноморском направлении и одним из мультимодальных хабов для американских операций в Евразии. Греция также не выходит на первые позиции в командной иерархии, но остается критически важной для американской логистики и морского присутствия из-за Суда-Бей и Александруполиса.

НАТО создает новый штаб в Финляндии

На втором плане оказались союзники, чья роль весомая, но не определяющая для новой архитектуры. Болгария стала более заметной как часть юго-восточного фланга: в ней развернули многонациональную боевую группу НАТО, а сама страна важна для союзного присутствия в Черноморском регионе. Хорватия выглядит еще скромнее: она участвует в восточнофланговых и балканских миссиях, но не является узлом новой командной или промышленной системы, ее значение скорее региональное из-за Западных Балкан и взноса в многонациональные форматы. Венгрия и Словакия тоже не получают новый военный вес, хотя формально сохраняют возможность блокировать решения через натовский принцип консенсуса, то есть никакое постановление невозможно принять без общего согласия.

Что касается Франции, то она не выходит на первые позиции в командовании обыкновенной войной, потому что взялась за другое: за тот верхний стратегический уровень, который США сейчас не планируют отдавать.

Само распределение ролей свидетельствует о том, что США делают ставку не на крайние позиции, а на европейский мейнстрим, то есть на государства, готовые давать войска, штабы, логистику, индустрию и политическую предсказуемость.

Новое ранжирование в НАТО формально может работать и без интеграции Украины, но тогда оно будет дороже, тяжелее и менее устойчиво. США могут сохранить стратегическую вершину Альянса, Европа — взять на себя бóльшую часть обычной обороны, Польша, Германия, Великобритания, Италия — выступить в новых ролях. Но без Украины европейцам придется строить систему обороны НАТО бóльшими силами, более глубокими запасами, более дорогой логистикой. То есть система будет работать, но с нехваткой стратегической глубины, боевого опыта и военной массы именно на том направлении, где сосредоточена главная угроза Европе, — со стороны РФ.

Украина слишком большая и важная, чтобы оставаться за пределами общей европейской обороны без последствий для безопасности Европы. Привлечение Украины к общей системе не заменит американского стратегического лидерства, но может радикально усилить европейскую часть новой модели: дать фронтовой опыт, сухопутную военную силу, технологии современной войны и уменьшить общую цену сдерживания РФ, благодаря то ли американскому, то ли французскому ядерному оружию.