Китай воспитал новое поколение миллиардеров под присмотром властей — The Economist

В Китае появляется новое поколение миллиардеров, сделавших себя сами, которые зарабатывают на ИИ, видеоиграх и потребительских брендах и быстро выходят на мировые рынки. В то же время предприниматели избегают публичности, ведь любые политические решения могут поставить их бизнес под угрозу, сообщает The Economist.

По данным Hurun, в этом году в Китае насчитывается не менее 30 миллиардеров в возрасте до 41 года — на девять больше, чем в прошлом году. Самым ярким представителем новой волны стал основатель DeepSeek Лян Вэньфэн: после нового раунда финансирования, в ходе которого компания была оценена в 71 млрд долларов, его состояние выросло примерно до 38 млрд долларов. По оценке The Economist, он уже богаче главы OpenAI Сэма Альтмана или соучредителя Anthropic Дарио Амодея.

В отличие от предыдущих поколений китайских богачей, новые предприниматели всё реже зарабатывают на недвижимости или тяжёлой промышленности. Новыми источниками больших состояний стали видеоигры, потребительские бренды, сети чайных и кофеен, а также искусственный интеллект. Семь предпринимателей стали миллиардерами благодаря видеоиграм, четверо — в чайном и кофейном бизнесе, ещё трое — ИИ.

Вторым по состоянию среди молодых бизнесменов является основатель Pop Mart Ван Нин, который построил компанию вокруг популярных коллекционных игрушек Labubu.

Новое поколение предпринимателей значительно быстрее выходит на международные рынки. Если раньше китайским компаниям часто требовалось около десяти лет, чтобы начать экспансию за рубеж, то теперь некоторые делают это уже через два года после основания. Так, сеть чайных Chagee открыла свое первое зарубежное заведение всего через два года после запуска бизнеса и сейчас работает уже в девяти странах. Около 80% продаж производителя бытовой техники Dreame приходится на зарубежные рынки, а Pop Mart в прошлом году получила более 2 млрд долларов выручки за пределами Китая — около 40% общей выручки. Авторы материала объясняют такую экспансию не только амбициями компаний, но и слабым внутренним спросом в стране.

Вместе с бизнесом меняется и корпоративная культура. Если предыдущее поколение китайских технологических компаний прославилось режимом работы «996» — с девяти утра до девяти вечера шесть дней в неделю, — то молодые основатели всё чаще отказываются от такого подхода. Лян Вэньфэн считает, что «человеческий мозг способен концентрироваться лишь 6–8 часов в день, а переутомление приводит к ошибкам». В компании miHoYo этот подход называют принципом «счастливая работа, стабильный рост».

В то же время один из частных инвесторов, которого цитирует журнал, критически оценивает такие изменения: «Именно готовность работать дольше всех остальных построила китайскую экономику за последние 30 лет».

Впрочем, вместе с богатством растут и риски. После кампании Си Цзиньпина за «общее процветание» крупный частный бизнес в Китае оказался под более жестким государственным контролем. Одним из самых известных примеров стал Джек Ма, бизнес-империя которого подверглась масштабному давлению после критики со стороны финансовых регуляторов. В то же время предприниматели, активно работающие на мировых рынках, всё больше зависят и от политических решений в США. В частности, основатель ИИ-стартапа Manus Сяо Хун мог стать миллиардером еще в этом году, однако китайские власти заблокировали продажу его компании американской Meta.

По словам основателя Hurun Руперта Хугеверфа, молодые предприниматели живут с осознанием того, что политические решения в Китае или США в любой момент могут изменить правила игры для их бизнеса. «Они, похоже, считают, что, избегая публичности, смогут дольше удержаться на плаву», — отметил он. Именно так формируется самое глобальное, но в то же время и самое загадочное поколение китайских миллиардеров.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Социологи назвали неожиданную причину падения рождаемости в КНР

Китайские ИИ-компании всё активнее конкурируют с мировыми лидерами. Несмотря на американские санкции, разработчики из КНР смогли ускорить развитие моделей искусственного интеллекта благодаря алгоритмической оптимизации и более эффективному использованию вычислительных ресурсов, о чем говорилось в материале о технологическом скачке Китая. В то же время Пекин активно продвигает собственные модели, в частности DeepSeek, на глобальных рынках и выступает против технологических барьеров, призывая к открытому международному обмену технологиями искусственного интеллекта в ходе дискуссии о «железном занавесе» в сфере ИИ.

В то же время развитие частного технологического бизнеса происходит под все более жестким государственным контролем. Модель взаимоотношений власти и крупного бизнеса в Китае предполагает доминирование государства над частным капиталом, а система регулирования искусственного интеллекта уже стала одной из самых жестких в мире — с обязательной регистрацией ИИ-моделей и контролем алгоритмов. Подробнее об особенностях китайской модели государственного контроля над искусственным интеллектом рассказывает в статье ZN.UA «США и Китай делят будущее ИИ: что стоит за встречей Трампа и Си» заведующий научной лабораторией иммерсивных технологий и права Института информации, безопасности и права Национальной академии правовых наук Украины, доктор наук в области права Алексей Костенко.