Резонансные неотложные обыски создают иллюзию массовых злоупотреблений — эксперт

В 2025 году украинские суды все чаще согласовывали следственным органам обыски, однако как пишет руководитель направления "Правопорядок" Лаборатории законодательных инициатив Евгений Крапивин в статье "Обыски: поиск доказательств или инструмент давления?", это не обязательно означает лучшую аргументацию следователей. В части случаев следователи просто прибегали к неотложному обыску, который затем легализировали в суде.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

НАБУ проводит обыски в квартире бизнесмена Богдана Якимца, связанного с силовиками — источники

Эксперт приводит интересную статистику - в прошлом году в суды поступило более 100 тысяч запросов на обыски. Сколько из них было отклонено на данный момент не известно, однако предыдущие годы доля отказов постепенно уменьшалась.

Так, в 2020 году было 97 367 ходатайств и 15 310 отказов (15,7%), в 2022-м доля отказов составила 18,8%, а уже в 2024 году из 93 991 ходатайств отказали в 7 239 случаях (7,7%).

"Регулярные сообщения в медиа об обысках создают впечатление роста их количества. Однако проблема не только в цифрах. Обыски стали более заметными из-за резонансности производств и высокого общественного запроса на справедливость. В публичном дискурсе сам факт обыска часто воспринимается как доказательство вины, хотя это лишь инструмент сбора доказательств", - указывает аналитик.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

"Дно, которое Зеленский пробил со своими силовиками" и "в духе россиян": слив интимных фото Шабунина не остался без реакции

Эксперт напоминает, что обыск легитимен только под строгим судебным контролем и должен быть направлен на выявление и фиксирование обстоятельств совершения уголовного преступления. В реальности же обыски часто выходят за рамки закона и могут быть неправомерными, использоваться для давления на оппонентов, дискредитации общественных деятелей и вообще выглядеть как шоу. Тогда они становятся частью незаконной деятельности органов правопорядка и произвола.

В общем, чтобы следственный судья санкционировал обыск, следователь и прокурор должны предоставить серьезные аргументы для его проведения. Однако Уголовно-процессуальный кодекс предусматривает и другой формат - неотложный обыск в исключительных случаях, когда доказательства могут быть потеряны.

"Из публикаций в медиа может сложиться впечатление, что в 2025 году этой практикой не гнушаются ни Национальное антикоррупционное бюро Украины, ни Государственное бюро расследований, ни другие органы. На мой взгляд, ощущение роста злоупотреблений во время обысков может быть связано прежде всего с более активным применением неотложных обысков и их публичным освещением. В основном именно они создают дополнительный резонанс, ведь происходят без предварительного судебного разрешения и подлежат дальнейшей проверке в рамках судебного контроля ex post", - отмечает Крапивин.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Прослушка у сотрудницы НАБУ: у Бюро нет инструментов, чтобы узнать, было ли решение суда по этому поводу

Правда, определить долю неотложных обысков отдельно каждого органа досудебного расследования - ГБР, НАБУ, Нацполиция, СБУ, БЭБ - почти невозможно: такая статистика не ведется. По информации ZN.UA, НАБУ лишь недавно начало вести статистику своих неотложных обысков, и на сегодняшний день это 2% от общего количества. В других органах такой статистики нет.

В общем неотложные обыски приобретают резонанс из-за возможного агрессивного поведения отдельных представителей органов правопорядка или нарушения процессуального порядка, как вот обыски у на тот момент заместителя председателя Высшей квалификационной комиссии судей в 2025 году.

"События совпали во времени с активизацией квалификационного оценивания судей ликвидированного Окружного админсуда и Печерского районного суда — тех же судей, которые одновременно рассматривали ходатайство ГБР об обысках и доступе к документам. Грань между правоприменением и давлением оказалась опасно тонкой", - указывает эксперт на неоднозначность истории.

Прежде всего следует понимать, что огласку получают отдельные следственные кейсы, что не позволяет понять масштаб использования этого инструмента и возможность объективно оценить его эффективность или же злоупотребление им. Ведь факт проведения обыска без предварительного определения не означает нарушения УПК, поскольку ключевым является то, был ли соблюден механизм дальнейшей легализации обыска и должным ли образом осуществлялся судебный контроль за применением этого инструмента.