Милтех в фокусе правоохранителей. Что делать оборонной компании, если к ней пришли с обыском

В 2022–2024 годах правоохранители активно «штормили» оборонные компании. Затем наступило затишье: количество уголовных дел по статье 191 Уголовного кодекса Украины в сфере милтеха уменьшилось в разы. Как будто отрасль получила негласный иммунитет: возможно, государство осознало ее критическую важность для фронта, а возможно, существовало прямое политическое указание не трогать оборонный сектор. Но в 2025-м и начале 2026 года такие дела возникали точечно и значительно реже, чем в горячий период 2022–2024 годов.

Логика проста и в то же время тревожна: за несколько лет большой войны украинские оборонные компании превратились из стартапов и волонтерских инициатив в системных игроков крупного рынка с миллионными контрактами, инвестициями и тысячами сотрудников. Масштабирование производства привело к усилению внимания со стороны правоохранительных органов, ведь, оказывается, к ним тоже можно прийти.

Мотивы такого внимания могут быть разными — от расследования реальных нарушений до попыток давления, перераспределения контрактов или влияния на владельцев бизнеса. Однако общая тенденция очевидна: оборонную отрасль стали воспринимать как обычный крупный бизнес с налоговыми рисками, связанными контрагентами и подозрениями в сговорах. Государственный оборонный контракт в этой системе стал отдельной и особенно удобной точкой входа для уголовных производств.

Новая волна давления на милтех

В июле 2026 года по крупным оборонным производителям прокатилась волна обысков. Наиболее резонансным эпизодом стали обыски у одного из крупнейших украинских производителей — Vyriy Industries. Масштаб операции стал сигналом для всего сектора: период негласного иммунитета для оборонных производителей, похоже, завершился.

Что правоохранители вменяют в вину производителям

Правоохранители идут проверенным классическим путем — тем, который они умеют отрабатывать годами: государственные оборонные контракты, когда предприятие поставляет армии свою продукцию за счет бюджетных средств.

На тактическом уровне это выглядит просто. Правоохранители приходят с обыском, парализуют работу предприятия и в результате якобы демонстрируют обществу публичный сигнал: если пришли, значит, к компании есть обоснованные претензии. Хотя на этом этапе их обоснованность еще никто не доказал. Впрочем, объяснить логику некоторых действий сложно.

В то же время сам факт обыска уже создает для предприятия репутационные, операционные и финансовые проблемы. Фактически компания вынуждена доказывать свою добросовестность уже после того, как ее работу частично или полностью парализовали.

На стратегическом уровне в основе большинства претензий лежит одна и та же догма: маржинальность по оборонному контракту не должна превышать 25%. И следствие пытается доказать, что калькуляция себестоимости продукции, сделанная бизнесом, завышена, а значит, компания нанесла государству убытки.

Следователи тщательно анализируют, что именно компания включила в стоимость изделия. Если правоохранители считают, что часть расходов была включена необоснованно, то разницу могут трактовать как ущерб, нанесенный государству. Но проблема заключается в том, что производство оборонной продукции значительно сложнее простой формулы «стоимость комплектующих плюс наценка». Компании тратят средства на разработку, тестирование, сертификацию, логистику, содержание команды, аренду помещений, безопасность производства и адаптацию изделий к потребностям конкретных подразделений.

Большинство споров обычно развивается по следующим основным сценариям.

1. Административные и непрямые затраты (заработная плата персонала, аренда, логистика, юридическое сопровождение или обслуживание оборудования и т.д.). Спор о том, можно ли включать их в себестоимость продукции. То, что для бизнеса — необходимые расходы на производство, в уголовном производстве может трактоваться как искусственное завышение цены.
2. Рыночная цена комплектующих. Следствие проверяет, закупала ли компания компоненты по рыночным ценам или, возможно, сознательно переплачивала связанной структуре (связанному с компанией ФЛП или связанному предприятию), чтобы затем каким-то образом извлечь из этого выгоду.

Особое внимание привлекают операции со связанными компаниями, зарубежными поставщиками. Правоохранители могут предположить, что производитель сознательно закупал комплектующие по завышенной цене у подконтрольной структуры, чтобы вывести часть средств или увеличить себестоимость конечного продукта.

3. Легализация средств. Далее следствие пытается «дотянуть» дело до отмывания — изучает, как компания использует заработанные деньги, ищет фиктивные операции или операции с ФЛП, проверяя, стоят ли за ними реальные услуги.

Классическую, давно отработанную на гражданском бизнесе, схему мышления просто переносят на отрасль, живущую по совершенно другим правилам.

Проблема не в том, что проверяют, а в том, как

Если оценивать в целом все имеющиеся на данный момент уголовные производства и претензии к компаниям милтеха, то это выглядит как явно неквалифицированная работа.

Правоохранители системно не учитывают специфику оборонного производства:

• не ориентируются в требованиях ДСТУ и военных стандартах;
• пытаются инкриминировать налоговые нарушения, по сути, не понимая механику и ставки налогообложения в этой нише;
• применяют классические подходы, сформированные в ходе расследования дел по статье 191 УКУ, к специфической нише оборонного сектора.

То есть мыслят категориями «если деньги перечислены, вернуть их нельзя». Но оборонный рынок давно живет по другой логике: здесь побеждает тот, кто способен изготовить качественное изделие дешевле и продать его через маркетплейс или другой канал госзакупок, а не тот, кто однажды зафиксировал цену и больше к ней не возвращается.

Показательный пример — механизм изменения цены по долгосрочному контракту. Стоимость комплектующих для дронов может как расти, так и падать в течение срока действия контракта. Чтобы учесть такие колебания, договоры предусматривают механизмы возврата неиспользованных средств государству или поставки дополнительного количества товара на сумму, оставшуюся после снижения фактической стоимости. Это нормальная согласованная практика отрасли. Но следствие этого не понимает и трактует подобные расчеты как признак схемы, а не как штатный финансовый механизм оборонного контракта.

Такая неквалифицированность — не только проблема бизнеса. Она подтверждается и извне: в публичном поле вокруг дел Vyriy Industries и «Украинской бронетехники» фиксируют обыски без определений суда, сопровождение анонимными телеграм-каналами, которые знали детали еще до официальной коммуникации правоохранителей, «разоблачительные» материалы от структур наподобие ОО «Нон-Стоп Украина» — все это больше напоминает информационное давление, чем объективное расследование.

Впечатление «большого передела рынка»

Совокупность всех этих факторов — неквалифицированные претензии, тактика паралича работы через обыск вместо точечного доказывания, информационное сопровождение через анонимные каналы, дела, которые «живут» годами независимо от доказательной базы, — создает ощущение, что государство инициировало большой передел рынка именно тогда, когда это меньше всего нужно. Отрасль только начала выходить на международные контракты, привлекать иностранных партнеров и инвестиции, и каждый новый обыск бьет не только по конкретной компании, но и по доверию к украинскому милтеху в целом.

Что делать компаниям уже сейчас

Готовиться нужно на обоих уровнях одновременно.

На тактическом — подготовка к самому факту обыска. Команда должна знать алгоритм поведения во время следственных действий, документы и техника должны быть организованы так, чтобы их возможное изъятие не останавливало производство. Каждый день простоя в милтехе — это потери фронта.

На стратегическом уровне — превентивный аудит уголовных рисков. Как бы странно это ни звучало для сектора, в котором скорость поставок, качество изделия и бесперебойная поддержка фронта всегда были приоритетнее бюрократического оформления каждого шага, именно документальная дисциплина сейчас становится вопросом выживания бизнеса. Часто предприятие принимает правильные бизнес-решения, но оформляет их так, что по документам у следствия появляется формальное основание для претензий. Даже если по сути компания не сделала ничего противоправного.

Правовая защита и комплаенс для милтеха — это уже не роскошь и не второстепенные расходы, а базовое условие для того, чтобы остаться в игре на рынке, который только что научился зарабатывать и именно поэтому стал интересен не только инвесторам, но и правоохранителям.